March 8th, 2012

Руан, новости украины, новости мира, новости россии

Тотальная демократия в действии

Игорь Лаутар, 08 марта 2012
Демократия показывает своё настоящее лицо – лицо вора, вымогателя, бандита и убийцы! Теперь демократия добралась и до американцев у которых фактически вообще уже не осталось никаких прав на жизнь. Они стали безправными рабами...

 

Сенат одобряет беспричинное задержание и пытку американцев

Ужасающий законопроект, позволяющий задерживать и заключать под стражу на неопределённое время американцев, допрашивать и подвергать пыткам без суда и следствия, был принят Сенатом в четверг с подавляющей поддержкой 93% законодателей. Только семь членов Сената США проголосовали против Закона о национальной обороне (National Defense Authorization Act) в четверг, несмотря на предостережения со стороны Американского союза защиты гражданских свобод (ACLU) и заинтересованных граждан по всей стране, что легализация этого закона будет иметь пагубные последствия для гражданских прав и свобод каждого человека в Америке.

Согласно данному законопроекту, американцы могут быть задержаны американскими военными за «связи с терроризмом» без суда и следствия и заключены в тюрьму на неопределённый срок. Кроме того, ещё одна поправка в тексте законодательства одобряет пытки утоплением и другие, в настоящее время объявленные вне закона. «Это законопроект исторической угрозы американским гражданам», – сообщает Associated Press Кристофер Андерс из ACLU.

Как считают самые ревностные сторонники законопроекта, история требует, чтобы американцы пожертвовали своей личной безопасностью ради свободы. Сенатор Линдси Грэм, сторонник законодательства, говорит о текущих законах, защищающих американцев, что они являются недостаточно строгими. Будет лучше, – говорит сенатор – если любому человеку, подозреваемому в терроризме, «не станут зачитывать его права Миранды («Правами Миранды» обладает задержанный по подозрению в совершении преступления: право хранить молчание во время допроса, право на помощь адвоката и присутствие адвоката при допросе, право не свидетельствовать против себя; эти права были сформулированы Верховным судом США в деле «Миранда против штата Аризона») и не будут назначать адвоката».

Грэм добавил, что подозреваемые в терроризме «должны содержаться гуманно в военной тюрьме, где они будут допрошены о том, почему они присоединились к Аль-Каиде, и что они планировали делать для всех нас», хотя сами положения законодательства не выглядят так гуманно. Пытки утоплением, лишением сна и другие методы, признанные вне закона в 2005 году Законом против пыток, будут добавлены к сверхсекретному списку одобренных методов допроса, рекомендуемых к использованию на подозреваемых американцах или иностранцах.

Сенатор-республиканец Келли Айот (Kelly Ayotte) на прошлой неделе заявил, что «террористы не должны быть осведомлены обо всех наших методах допроса заранее», и сенатор Джо Либерман (Joe Lieberman) добавил в ходе дебатов на этой неделе: «Когда член Аль-Каиды или подобной связанной с террористами группой, я хочу... чтобы они были напуганы тем, что с ними произойдёт в американском заключении… Я хочу, чтобы они не знали то, что именно с ними произойдет», – добавил сенатор и бывший кандидат в президенты. Они не только не будут знать свого ужасного будущего, но они не будут знать свои права, потому, что они не будут иметь никаких прав.

«Нам нужна власть, чтобы заключать отдельных лиц в военную тюрьму, поэтому мы не зачитываем их права Миранды», – добавляет Келли.

Хотя законодатели объединились, массово поддержав легализацию этого закона по борьбе с террористами, он также легко может быть применён к любому, в том числе к американским гражданам, всего лишь «подозреваемым в связях с терроризмом».

Президент США Барак Обама пообещал в прошлом, что наложит вето на законодательство, если оно пройдёт через Конгресс. Белый дом официально заявил AP в четверг, что эта опасность остаётся. Поскольку Обама перед лицом страны на грани экономического краха и День выборов так близок, изменение точки зрения не так уж и невозможно – Закон о национальной обороне на 2012 финансовый год имеет свою стоимость почти на 30 млрд. долларов ниже того, что просил Обама.

Источник

Генпрокурор США обосновал убийство подозреваемых в терроризме американцев

Генеральный прокурор США Эрик Холдер оправдал убийство находящихся за рубежом граждан США, подозреваемых в терроризме, сообщает 6 марта Agence France-Presse.

В понедельник, 5 марта, Холдер, выступая в юридической школе в Чикаго, прокомментировал недавние убийства лидера йеменской «Аль-Каеды» Анвара аль-Авлаки и ещё нескольких террористов с американским гражданством. Генпрокурор заявил, что для подобных операций необходимо выполнение трёх условий. Во-первых, власти должны определить, что гражданин действительно представляет угрозу для национальной безопасности США. Во-вторых, необходимо доказать, что захват террориста живьём не представляется возможным. Наконец, в-третьих, ликвидация преступника должна быть проведена в полном соответствии с Конституцией США и международными принципами ведения войны.

Речь Холдера в Чикаго стала первым случаем, когда высокопоставленный американский чиновник попытался юридически оправдать убийство находящихся за рубежом сограждан. Ранее действия военных в ходе спецоперации против аль-Авлаки вызвали возмущение у ряда правозащитных групп. В феврале Американский союз в защиту гражданских свобод (The American Civil Liberties Union, ACLU) через суд потребовал от правительства обнародовать документы, обосновывающие право на убийство сограждан в любой точке мира. Правозащитники считают, что подобные случаи «внесудебной казни» зависят от произвола спецслужб, а, кроме того, при использовании авиации велик риск убийства по ошибке мирных граждан.

По версии американских спецслужб, Анвар аль-Авлаки несёт ответственность за инцидент на военной базе в Техасе в 2009 году, когда психиатр Нидал Хасан расстрелял 13 человек. Кроме того, аль-Авлаки был связан с нигерийцем Умаром Фаруком Абдулмуталлабом, который пытался взорвать американский авиалайнер.

Аль-Авлаки был ликвидирован 30 сентября 2011 года в результате удара американского беспилотника по территории Йемена. Вместе с ним погиб ещё один гражданин США Самир Хан, работавший над онлайн-журналом «Аль-Каеды». В октябре в результате ещё одного авиаудара был убит сын аль-Авлаки, также имеющий американское гражданство.

Источник

Постоянный адрес статьи: http://ru-an.info/news_content.php?id=1421
Руан, новости украины, новости мира, новости россии

Воронья слободка

Игорь Кондраков, 08 марта 2012
Зарисовки из лихих 90-х молодого учёного, волею судьбы вынужденного преодолевать множество препятствий и решать массу проблем. Сейчас это выглядит скорее весело, чем грустно, но тогда очень многим было совсем не до веселья...

 

Большой город – это своеобразная шкала контрастов. Здесь богатство соседствует с нищетой, гениальность – с глупостью, безысходность с многообещающими перспективами. Красноярск в этом аспекте – не исключение. Город контрастов. Пятиэтажное семейное общежитие одного из крупнейших заводов города, внешне ничем не примечательное, поглощало отвергнутых и «безнадёжных», как Панас галушки. Оно было выполнено в виде типовой коробки: два подъезда и стены с огромным количеством амбразуроподобных окон, из которых висело огромное количество авосек с продуктами в стиле «и у нас есть что есть».

В общаге, как в хранилище, была упакована почти сотня обычных судеб семей работников этого завода. Среди жителей этой клоаки пятый этаж имел особое название – «Воронья слободка». Её обитатели – рабочие, живущие от получки до получки, бывшие ИТРовцы, бичи и бывшие десантники, пропившие почти всё, не работавшие нигде, и каким-то образом удержавшиеся в ведомственной общаге, бурно влачили своё жалкое существование за счёт помоек и прочих окрестных достопримечательностей этого богатого и не причёсанного архитекторами города. Но главное, около помоек всегда можно было собрать бутылки, ибо жители города уважали традиции и зелёного змия. Как в сказке о неразменном рубле, здесь достаточно было собрать и сдать бутылки, чтобы купить новые, затем пропить и снова сдать их, соблюдая законы сохранения и дособрав необходимое и достаточное количество до константы, т.е. чтобы на троих было всегда три рубля.

Аборигены Вороньей слободки давно потеряли всякие надежды на получение своей квартиры, а потому жили в своём виртуальном мире и любое нарушение привычного ритма, воспринималось ими как долгожданный прилёт инопланетян к землянам, с которыми быстро устанавливался контакт, и, которые с первых дней своего пребывания в «Вороньей слободке» тестировались на благонадёжность несколькими простыми, как сибирские валенки вопросами: «С нами бушь? – Не? Тады займи трояк до завтра!»

Так случилось, что в начале самого холодного времени – в феврале пришлось срочно менять квартиру. На все поиски было всего пару дней, а потом нужно было ехать в командировку на пару недель с заездом к научному руководителю в Новосибирск. Через знакомого удалось узнать, что в общаге есть пустая, без особых удобств комната его знакомых, которые за 40 рублей в месяц могли бы её сдать. Сорок рублей – это почти половина аспирантской стипендии 86 рублей. Одиннадцать рублей в Томск туда и одиннадцать обратно, в Новосибирск туда и обратно 28 в месяц. Благо на полставки работал в п/я, где платили 60 рублей. Но делать нечего: битие бытия без лишних эмоций определяло сознание. В тот же день перевёз свои пожитки и спортивную раскладушку, пишущую машинку, чемодан с одеждой, 19 связок с книгами и папками с рабочими материалами, складные полки и пару ящичков с набором инструментов и разных заготовок. Перевёз, протестировался и в тот же вечер уехал в командировку.

После возвращения из командировки сразу же обустроил комнату, осмотрелся. Особенно понравился вид из окна: чётко, как в телевизоре, сквозь стекло был виден городской трамплин и покрытые снегом сады. Но любоваться достопримечательностями было некогда – нужно было бежать в лабораторию, после которой возвращался уже в тёмное время. Поработав до часа ночи, разложил свою спортивную раскладушку, застелив её простынёй, т.к. не было матраца, да и, чтобы не расслабляться, положив подушку, и сварганив из одеяла спальный мешок, крепко уснул. Утром не хотелось вставать – бодрящая холодина со всех сторон шептала на ухо, – «ну полежи ещё немного», а сознание давало установку: «Не расслабляйся, часы аспирантские тикают, как таймер в адской машине...». Профукал – взорвался.

По армейской привычке, как автомат Калашникова, выскочил из мешка и через полчаса уже бежал на троллейбусную остановку. На следующий день всё вновь повторилось. Но ночью был сильный мороз, да такой, что в комнате пахло заоконной свежестью. Пришлось встать намного раньше, и когда показалось яркое зимнее солнышко, решил полюбоваться видами из окна.

Вновь поразила чистота изображения вида из окна. Опустил чертёжную доску, которая была прикручена на петлях к подоконнику, подошёл к окну. Вид был потрясающий, от которого несло бодрящей свежестью и какой-то внутренней радостью. Хорошо-то как!.. И до того залюбовался, что инстинктивно голова стала поворачиваться то влево, то вправо, чтобы обозреть всю живописную картину.

– Лепота! – Хоть комната и неприглядная, без удобств, но вид-то, вид-то какой. Картины бы писать... Хоть в этом повезло, – само собой вырвалось вслух. Но подсознание тут же по обратной связи подсказало: «Что ты башку свою из окна высовываешь, не ровен час стёкла ею пробьёшь».

О мама мия! Меня как холодной водой обдало: стекла-то в окне нет! Это я двое суток с разбитым окном. Вот откуда этот жуткий холод при раскалённых батареях. А всё привычка – сразу снимать в комнате свои очки и не обращать внимания на бытовые неудобства. Через десять минут вместо стёкол на кнопках прикрепил двойной слой тушевой кальки и уже через полчаса в комнате был «ташкент».

Ночи, надо сказать, в Вороньей слободке проходили бурно, и не только в «научных» дебатах на кухне, расположенной против моей двери, но и в непрерывных поисках «горючего» его утилизаторами, которые поглощали его, как чёрная дыра материю. После вечерних научных дебатов на кухне, с полок, как правило, летела всякая утварь, а оппоненту дружно били морду, если последний не находил убедительных научных аргументов на возражения большинства. Например, после спора на тему: «Что будет с трудящимися, если Горбачёв вырубит все виноградники, что народ пить-то будет?», – соседу Коляну, несмотря на то, что он занял у меня для общины три рубля, подбили глаз так, что он и без повязки смотрелся адмиралом Нельсоном. А пострадал всего-то – за логику, которой он привык строго следовать: во-первых, Горбачёва на всех виноградников не хватит, а во-вторых, его к тому времени уже скинут. После бурных дебатов дружно добивали оппонента, допивали всё, что было и дружно расползались по своим коморкам.

Шума в слободке не любили: я был сразу предупреждён, чтобы после семи вечера не печатал на своей машинке, ибо после рабочего дня рабочему классу нужно сосредоточиться, интеллектуально отдохнуть в тишине, посмотреть телевизор, расслабиться и подготовиться к следующему рабочему дню, а машинка их «долбает по мозгам», особенно того, у кого они есть. Слышимость, надо сказать, была отменная – перегородки между комнатами деревянные, поэтому в каждой комнате было слышно всё, что делалось в остальных пяти.

Третья ночь началась с того, что всё моё тело охватил какой-то зуд, тело чесалось, появился какой-то неприятный запах. В два часа ночи пришлось встать и обнаружить, что вся моя простыня была в кровавых пятнах, а тело расчёсано до крови. Неприятная мысль о возможной чесотке, которую негде даже было подхватить, не дала заснуть до утра. В лаборатории поделился сомнениями со своим коллегой аспирантом.

– Ба! Дак это-ж клопы, обыкновенные сибирские клопы. – Это чё, у вас на Кавказе их нет, что-ли?

– Да я и в глаза не видел что это за твари, – отвечаю ему. Тут-то он поведал жуткие истории про сибирских клопов. Нужно было принимать меры. С отравой для клопов в те времена всеобщего дефицита было туговато: на народ многого чего не хватало, а тут ещё на этих тварей тратиться. Пришлось придумывать различные зонтики, круги из порошка медного купороса, как в фильме про гоголевского Вия. Не знаю, помогало ли это травить их, но что меньше их стало – так это факт.

Каждый вечер аборигены слободки подносили «сюрпризы», причём настолько не программируемо. Больше всех в слободке доставалась Коляну, которого постоянно за что-то били. Десантник по вечерам часто после бормотухи на нём показывал всем приёмы, которым его обучили в армии. У него была одна большая извилина – от головы до бёдер, поэтому его разговор был похож на отдельные команды.

Сосед справа не отличался уживчивым характером. Он был до помрачения ума занудой. Одну и ту же фразу после выпивки мог твердить в течение длительного времени. Вот и в этот раз, после того, как его сожительница целый день с Коляном беседовала за бутылочкой чернил, Семён, вернувшись с работы, обнаружил, что она уже не вяжет лыка. Не долго думая, Семён раздевает сожительницу до наряда Евы и выталкивает за дверь, чем сразу привлёк всех «любознательных» слободки. Её обитатели выскочили из своих комнат и стали наблюдать лицедейство. Обнажённая «Маха», видя такое дело, начинает стучаться в пригревшую её дверь со словами: «Сёма, а Семён, – пусти ради бога. Стерва я, конечно, подзаборная, но с Коляном я ни-ни, тебе даже в мыслях не изменяла, потому как люблю тебя и только тебя, Сёма, милый». А далее шёл непередаваемый современным русским языком обвинительный текст в свой адрес.

– Уйди, стерва, потаскушка поганая, твою мать! Иди к своему Коляну и с ним ...... – ровно, с достоинством в голосе пел Семён.

– Пусти, Семён, а? Холодно ведь. Прости, любимый, я ведь не какая-нибудь б... или потаскушка, я порядочная женщина. Я тебе не изменяла с Николаем. Он ведь уже не может, ей-богу, у него от вина уже ничего не работает, пропил, гад, своё достоинство, а ведь мог бы. Я сама видела, что он не может.

– Уйди, стерва, потаскушка поганая, твою мать! Иди к своему Коляну и с ним ... Я те, что сказал?

– Уйди, стерва, потаскушка поганая, твою мать! Иди к своему Коляну и с ним ...,– ровно и занудно, как испорченная пластинка, пел Семён.

Минут через сорок Семён сжалился и впустил блудницу и часа полтора читал ей мораль, как заезженная пластинка.

Как-то к вечеру, когда ещё не вся слободка успела вернуться в родные пенаты, сосед Николай решил принять душ после очередной дозы «чернил». Душ не был занят, а потому он что-то мурлыкая себе под нос, быстро занял «душевую» и начал процесс мытья собственного тела. Надо сказать, душ – это всего лишь бывший туалет, из которого убрали унитаз и подвели две трубы – холодную и горячую на уровне пупка, снабдив их общим смесителем и раковиной. Потом убрали раковину, а смеситель оставили на прежней высоте. Теперь, чтобы «принять душ», купающийся должен был встать на корточки и мыться в таком положении, иначе он вымывал бы только нижнюю часть тела.

Николай мылся и что-то по-прежнему мурлыкал себе под нос, не обратив внимания, что его мочалка закрыла отверстие слива и вода быстро заполнив выполненный из кирпича бордюр, стала переливаться через него и заливать четвёртый этаж.

Через минут двадцать в секцию стали стучать разъяренные жители комнаты, которая находилась под душем. Семён открыл защёлку секции и мужчина с женщиной, кроя всех семиэтажным отборным матом, побежали к душевой и стали колотить по двери руками. Это были пострадавшие. Мужчина схватился за дверную ручку и силой рванул на себя. Дверь легко открылась, ибо не была заперта. Испуганный Николай, намыленный с ног до головы и стоявший на корточках в непотребной позе, направив свой зад на не прошеных посетителей, спросил: А вам чего? – Дверь закройте, дует ведь, не видите, что я тут купай-йюсь, с икотой произнёс он, пытаясь развернуться головой к двери.

– А – а – а! Купаешься, падла, и не знаешь, что залил наш шифоньер с дорогой одеждой. А ну, давай иди, вытирай воду, и возмести нам ущерб.

– Да чего вы, ребята, у меня выпить-то не на что, а вы с меня гроши требуете. Я не виноват, я никого не заливал, будьте человеками, дайте мне докупаться и одеться.

– Ах, докупаться!? В морге тебя докупают и оденут, а сейчас ты, сволочь пьяная, пойдёшь с нами и всё вытрешь. Муж с женой схватили Николая за ноги и стали вытягивать из душевой. Николай, вырываясь из их рук, вопил обречённо: «Чё вы делаете, сволочи? Чуть что, так сразу Николай! Что я вам, косой, что ли?».

Он ещё что-то мямлил про человечность, цепляясь за трубы, и минуты две не поддавался тянущим его за ноги пострадавшим. Наконец его вытянули из «душа» голого – в чём мама родила. Испуганное небритое лицо и мыльная пена на голове и на теле делали его подобным чучелу, покрытому снегом. Николай лягнул, как молодой жеребец пострадавшего и на коленях быстро прополз в кухню, сверкая своим мокрым задом, в котором слега отражалась лампочка кухни, бурча при этом себе что-то под нос о своей несчастной судьбе. Ему бросили его трико и рубашку, которые он надел на голое тело и отправился, бурча, вместе с пострадавшими на четвёртый этаж, где ему всучили тряпку, и он целый час всё приводил в порядок.

А вечером все обсуждали случившееся и смеялись над Николаем. Мужик он был честный, но слабохарактерный и, действительно, несчастный. Это был единственный человек в слободке, у которого высшее образование оставило неизгладимые отпечатки нерастворённого ещё алкоголем интеллекта. Он окончил институт, работал инженером-механиком, женился. Его жена после защиты диссертации «спуталась» с доцентом и ушла от Николая. Он запил, а потом устроился шоферить, но и здесь его карьера очень быстро закончилась, пришлось уйти и устроиться сторожем на заводе.

  Каждый вечер «воронья слободка» преподносила «сюрпризы». Вот и новая ночь грозила быть неспокойной. К соседу Григорию пришла тёща, чтобы поговорить как следует с гулящим зятем, который изменял её Зинке и иногда прикладывал кулак. А в этот вечер несколько задержался и явился в слободку аж в 3 часа ночи, разбудив всех. Тёща закрылась изнутри, заняв круговую оборону. Григорий, ещё находясь под хмельком, не долго думая, стал тарабанить в дверь и кричать, чтобы Зинка открыла дверь. Но в ход тут же пошла тяжёелая артиллерия.

– Ты, сволочь гулящая и… далее непереводимый на нормальный язык семиэтажный мат.., до каких это пор будешь обижать мою дочь? Да я тебе, алкаш несчастный, за неё оторву всё, что у тебя имеется и скажу, что так и было. Если ещё раз поднимешь на неё руку, убью, твою мать! Ты не думай, что на тебя управы нет. Найдётся!

  – Ты чё, старая карга, сюда припёрлась? Ты чё разоралась, людям спать не даешь? Да я с тобой и говорить не хочу! Позови Зинку! Зинка, слышь, открой, я тебе приказываю! Муж я тебе или нет?

  – Я тебе поприказываю, – инпотент несчастный, – парировала тёща…

  – Зинка, слышь, открой! Я пришел домой, я ведь тебя люблю, открой, дура!

  – Где был, туда и возвращайся, – ответила Зинка.

Во всех комнатах уже все проснулись и прильнули к дверям, – что было ясно по скрипу полов, всем было жуть как интересно, кто выиграет в этой баталии: зять или тёеща.

– Зинка, я прошу, открой! А-а-а!!! Не хочешь, стерва, так я всем расскажу, что до меня у тебя был любовник грузин, пусть все знают, какая ты проститутка и…

– Ты, мразь такая, сморчок недоделанный, ещё оскорбляешь мою дочь? – громыхнула в ответ тёща. Ну, за это я глаза тебе выцарапаю и всем расскажу, что ты ин-па-тент, – чеканя каждый слог, пропела теща, – и поэтому ходишь на сторону... Твою мать, я выведу тебя, на чистую воду, и только попробуй поднять руку на дочь, придушу, иуда.

– Зинка открой, ведь ты у меня, стерва, единственная, я как жисть свою тебя люблю, открой и не слушай эту старую кошёлку…

– Ах, я кошёлка? – возмутилась за дверью тёща. Да за мной мужики табунами ходют, дубина ты неотёсанная, да я на вид моложе тебя, хрен собачий…

– Ты, старая ведьма, ещё слово и я за себя не ручаюсь, убью…

– Зин, а Зин, открой… У нас ведь семья, дочка, или, ты, стерва подзаборная, пока я был на работе, уже здесь со всеми мужиками переспала? Узнаю, убью!

Эта перепалка продолжалась ещё полчаса. Тёща, уже зевая, посылала ещё в адрес зятя проклятья. Но постепенно баталия стала затихать. По скрипу полов, доносившихся из всех комнат, стало ясно, что соседи пошли укладываться спать во второй раз. Григорий прилёг на коврик у своей комнаты и, как бездомный пёс, свернувшись калачиком, скоро захрапел. Нужно было набраться новых сил, ведь ещё утром его ожидало продолжение высокохудожественного разговора с тёщей и женой.

Воронья слободка сладко засыпала, получив избыток информации, которую завтра они будут обсуждать до хрипоты на кухне. И так каждый день. И непонятно было, ради чего эти люди живут, что хотят от жизни, пытаются что-либо изменить в ней и видят ли они хоть какой-то просвет?

За годы кочевой жизни приходилось видеть и не такое. «Ломка», которую нам устроили разные гайдары и ельцины, в первую очередь коснулась особенно неприспособленных к изменениям людей. С этими мыслями заснул и я. А через четыре месяца, найдя квартиру в Красноярском академгородке, по соседству с В. Астафьевым, я покинул Воронью слободку, приобретя опыт жизни «на дне» и оставив в своей памяти печально-весёлые воспоминания о её жителях. 

Постоянный адрес статьи: http://ru-an.info/news_content.php?id=1422