March 11th, 2012

Руан, новости украины, новости мира, новости россии

Проект закрытия России

Олег Ларин, 11 марта 2012
Спектакль с выборам благополучно завершён и ненавистное чиновничество рьяно продолжило исполнять повеления начальства, касательно закрытия России. Теперь чиновничьей шайкой озвучивается идея об уничтожении 90% русских городов...

 

Проект закрытия России

Автор – domestic-lynx

Эльвира Набиуллина сказала, что малые города будут сокращаться, что это-де мировой тренд – везде они сокращаются. Об этом много судили-рядили, отвлёкшись только на выборы. И никто не вспомнил, что чуть больше года назад про это уже говорили.

В конце 2010 года прошла информация о проекте создания 20 городских агломераций. Более того, эти самые агломерации тогда считались частью предвыборной программы Медведева. Потом Медведев на выборы не пошёл, ну и проект был как-то забыт. Не то, чтобы отменён, – так, обронили по дороге. И теперь идея возникает, словно что-то новое.

Что было в том, 1,5-годичной давности, проекте? Да, в сущности, то же самое и было, и даже чуть более детально. Признано: развивать малые города у нас бесперспективно. При этом говорится, что 90% городов у нас – малые. С населением до 100 000 человек. Поскольку работы (читай – жизни) там нет – народ оттуда перетекает в большие города. Да, так оно и происходит, это я вижу на примере Тульской области: народ из сёл течёт в райцентры, а из райцентров – в Тулу, а из Тулы – в Москву.

Ну, вот и надо – учат государственные мудрецы – признать и закрепить (по научному – «институционализировать») то, что и так есть – утечку народа, оголение территории. Чего уж... То есть, что получается: 90% наших поселений – негодные, ненужные, достойные смерти. Когда-то были «неперспективные деревни», теперь – добрались до городов. И не просто до некоторых городов – практически до всех. Все оказались ненужными – 9 из 10.

Марина Удачина, директор института инноваций, инфраструктуры и инвестиций (какое изумительно инновационное учреждение!), тогда успокаивала: «Развитие агломераций – естественный процесс во всём мире». Не иначе, под это дело замыслили расширение Москвы до Калужской области.

Объяснение, почему малые города выжить не могут, – солидное, экономическое. Развивать малые города якобы невыгодно. Их поддержка, пояснила г-жа Набиуллина, ежегодно съедает несколько % от развития. И все почтительно умолкают: развитие, вы слышали – развитие! Не можем же мы отказаться от развития, ради этого нищебродского замкадья. Раз невыгодно, раз экономисты подсчитали – ну так это совсем другое дело. И нечего распускать гуманитарные нюни про малую родину. Главное – экономическая обоснованность.

На самом деле, только людям, никогда не занимавшимся никакой предпринимательской практикой (к ним, вполне вероятно, принадлежит госпожа министр), мнится, будто «выгодно-невыгодно» – это какие-то объективные, почти физические, параметры. Конечно, кое-какие ориентиры есть, но больше половины успеха коренится в духе, в желании людей достичь результата, заработать, создать. Экономика рождается в духе, питается духом, болеет вместе с болезнью духа и умирает от духовной смерти своих создателей.

На одной улице нашего посёлка 2 продовольственных магазина. Один процветает, другой загибается. Почему? Потому что одним людям очень хочется достичь успеха, а другие заранее смирились с поражением. Ровно так же происходит везде и во всём. Приволжский городок Мышкин на ровном месте развил индустрию туризма. Там нет никаких исторических достопримечательностей. А они взяли и придумали! А что такое достопримечательности, как не материализованные придумки? Раскрутили само название городка. Теперь это туристический центр.

Когда говорят, что на малые города денег не хватит, молчаливо исходят из представления о государстве-собесе, который раздаёт пенсионерам нефтяные деньги. Этих денег больше стать не может, сами клиенты собеса ничего сделать не способны – таково молчаливое исходное предположение, на котором базируется наша государственная мысль. Для собеса действительно удобнее всех свезти в одно место. И чтоб их не очень много было, а то всем не достанется. Права, права была Маргарет Тэтчер: для обслуживания трубы нам и 15 миллионов хватит. А уж 50 – за глаза.

Но если мы хотим увеличивать, а не только распределять богатство, если намерены создавать новые ценности – тогда нам нужны малые города, и деревни нужны, вообще, мы должны осваивать и заселять территорию.

Мы живём в эпоху трагического упадка духа. В том числе и предпринимательского духа. Предприимчивости многим хватает только на то, чтобы добежать до Москвы или иного какого большого города. Люди бросают свою родину и страна оголяется. И всё это проявления слабости и упадка.

Силой духа, а не силой оружия или денег создаются империи – территориальные, деловые, разные. Они создаются вот этим молодым агрессивным духом, духом экспансии. Экспансия – это и значит «расширение».

Сегодня наша жизнь всё больше проникается духом слабости, старости и упадка. И физическая жизнь наша в согласии с жизнью духа, вместо расширения – сужается, уменьшается, скукоживается, усыхает. Жизнь народа и государства сдувается, как воздушный шарик. Политическое выражение этого упадка духа – проект о создании городских агломераций и эти вот разговоры об «объективном» характере оголения территории.

Как это будет происходить конкретно – никто не знает. Как получится – так и будет. Вообще, сегодняшний тренд – это не вести события, а подстраивается под их течение. Поэтому, когда журналисты называют высказывания Набиуллиной «урбанистическими инициативами», это не имеет ничего общего с действительностью: никаких инициатив, в смысле – начинаний, тут нет. Это просто признание факта с полным отказом от оценки и воздействия. Ну, а уж если сказать, что так у всех – тут замолкают самые чёрные критики. Под этой маркой можно впарить всё. Недаром Л. Толстой много раз повторял, что под вывеской «все так делают» происходит масса глупостей, гадостей и подлостей.

Но всё-таки попробуем представить. Провинции – не будет. Что будет? Да ничего. Пустыня. Правда, заросшая берёзками. В старину ведь «пустыней» назывался лес: монахи-пустынники удалялись в леса.

Мы будем жить в огромных городах, в бетонных многоэтажках? На сколько поколений нас хватит? В многоэтажках народ не размножается. На асфальте не рождается творческих идей. Был такой немецкий антрополог Ганс Гюнтер – он прямо говорил: «Народы рождаются в деревне и умирают в городе». И правильно говорил. Именно из деревни черпает силы любая развивающаяся цивилизация. Человек, проживший жизнь в бетонной многоэтажке, никогда ничего существенного не придумает. Его мышление плоско, как бетонная плита. Почему? Да потому что он должен видеть лес, реку, жучков-паучков. Ребёнком должен всё это видеть, чтобы вырасти не роботом. Наша великая литература 19-го века, главный предмет нашей национальной гордости, создана жителями поместий. А современное, с позволения сказать, искусство – жителями бетонных коробочек. Из жителей многоэтажек рекрутируются писатели и читатели твиттера.

Жители многоэтажек не размножаются. Почему? По-видимому, потому, что человек подсознательно ощущает тесноту, ограниченность территории. Зоологи знают: если привезти кроликов на остров, они размножаются ровно до того, пока хватает корма. А дальше – помирают с голода? Да нет, они просто в какой-то момент прекращают размножаться. Включается механизм, который сигнализирует: места мало. Что-то сходное и с рыбами, сама наблюдала. Рыба в аквариуме вырастает до того размера, который соответствует размеру аквариума. Большой аквариум – и рыба большая, маленький – и рыба поменьше. Это не зависит от корма – только от размера «жилья».

Люди, конечно, не рыбы, но вот что я наблюдаю. Я живу в подмосковном посёлке. Рядом с городом, но люди тут живут в частных домах с садиками, с синицами и белками за окном, с грядками, яблонями и всем прочим. Так вот в классе, где учится моя дочка, несколько многодетных семей (по-настоящему многодетных: по 4-6 детей), а однодетных почти нет. Видимо, работает какой-то неосознанный механизм, сигнализирующий: место есть, размножаться можно. Если мы хотим остановить вырождение – делать надо аккурат противоположное: возвращать людей на землю!

Был такой в высшей степени неоднозначный персонаж, прибалтийский немец Альфред Розенберг. Воспитывался и учился в России в высшем техническом училище, потому, наверное, Гитлер впоследствии назначил его министром по делам восточных территорий. Впрочем, развернуться на этой ниве ему не удалось, не успел. Розенберг написал книжку «Миф 20 века». Среди философического мутномыслия встречаются истинные бриллианты немецкой управленческой мысли. Например, такой.

Люди (вовсе не унтерменши с восточных территорий, а вполне расово чистые немцы) не должны жить в больших городах. Это нездорово и неестественно; большие города – уродство современной цивилизации. Более того, лучше всего им жить в деревне. Кто не понимает своего счастья – заставлять. Лучше насильно процветать в деревне, чем свободно вымирать на асфальте, – рассуждает автор.

Как только город разрастается свыше 100 тысяч человек, его необходимо расселять. Любопытна аргументация. В числе прочего – большим городом невозможно эффективно управлять. Даже немцы это признают! 100 тысяч – это максимальная величина поселения, которое бургомистр может обойти пешком и увидеть своими глазами, как обстоят дела. Если больше – придётся пользоваться чужими сведениями, а это всегда управленческий риск.

Понятно, автор не очень уважаемый, одиозный даже автор, но мысль – правильная, ценная, плодотворная мысль. Вообще, надо научиться отличать мысль от личных качеств того, кто её высказывает.

Вернёмся, впрочем, к нашей передовой и демократической политической мысли. К будущим городским агломерациям.

Что же будет происходить в этих агломерациях? Как это вообще будет выглядеть? Наверное, все жители будут сидеть за компьютерами и посылать друг другу мейлы. Ведь есть же закон Паркинсона, по которому организация, где более 300 человек, вообще не нуждается во внешнем мире и обходится своими внутренними разборками-переборками. Живут же так в Москве, где большинство – офисные сидельцы, занятые чем-то невнятно-эфемерным. Ну, везде так жить будем... Таков, надо понимать, проект.

В общем, опубликована программа закрытия России. Как бабульку из неперспективной деревни внуки забирают на дожитие в город, а там – и на кладбище. Говорить об этом вслух было бы бестактно, да и не нужно говорить – все и так понимают, как оно есть.

А ведь было, было... Исторически недавно пели: «Мы на край земли придём, мы построим новый дом и табличку прибьём на сосне...» Лет 50 всего назад это было. Экспансия была, натиск, освоение территории. А теперь мы будем дремать потихоньку в хосписе и смотреть сны о бывшей жизни: «Снятся людям иногда их родные города...»

Неужто всё так плохо? Нет, вовсе не всё. Кое с чем нам страшно повезло. Например, с климатом. В нашем климате невозможно жить в картонных хибарах, сделанных из ящиков и коробок, прикрытых полиэтиленом. И в этом большое наше везение. Не будь его, наши города, Москва в первую очередь, обросли бы во много слоёв такими вот картонными поселениями, как обросли города с более благоприятным климатом.

Я видела такие картонные городки (там их зовут «фавелами») вокруг Лимы. Бороться с ними нельзя: снеси их – через 5 минут они восстановятся опять. Обитателям коробок тоже удобнее жить в большом городе, чем в родных сёлах и маленьких городках: можно перехватить случайный заработок, поступить в прислуги, влиться в разветвлённую уличную преступность… В последнее время картонные поселения «институционализировали»: провели к ним какую-никакую дорогу, на которой красуется имя благодетеля – как мне объяснили, кандидата в какие-то депутаты. Обижать жителей картонок нельзя: они тоже избиратели. Вот в этом смысле нам повезло.

Источник

 

Разумное объяснение таким странным словам чиновницы можно придумать только одно: по повелению «мирового правительства», наёмная российская администрация освобождает территории для тех, кого попытаются прислать нас добивать – китайцев, японцев, корейцев, вьетнамцев и прочих «друзей»… Короткий выборный антракт закончен, и зверьё торопится завершить тысячелетнюю войну против Великой Руси. Однако… зверьё и есть зверьё. Оно свирепое, но тупое. Русов победить не так-то просто, а говоря точнее – невозможно! И зверьё скоро в этом убедится на собственной шкуре...

Постоянный адрес статьи: http://ru-an.info/news_content.php?id=1427
Руан, новости украины, новости мира, новости россии

Женский День

Эмансипация и «женское равноправие» привели к тому, что белое население планеты вымирает. Интересы белых женщин были искусно смещены в сторону «самоутверждения» – подальше от естественных процессов, необходимых для выживания...

 

Женский день

Автор – domestic_lynx

Скоро человечество сможет отметить юбилей – 100 лет женского равноправия. Некоторое неудобство состоит в том, что точной даты нет. В любом случае, женщины начали работать вне дома после I Мировой войны. А Октябрьская революция наделила женщину теми же правами, что мужчину. Тут русские женщины оказались, несомненно, впереди всех: нигде в мире такого на ту пору ещё не было. Даже простое избирательное право было введено для женщин разных стран гораздо позднее. Мне скучно писать, когда и где оно было введено, кому охота – найдите сами даты…

Вообще, в СССР с самого начала советской власти идеалом и образцом была провозглашена именно работающая женщина, домохозяйка представлялась пережитком прошлого, проявлением «старого быта». Работница в красной косынке, депутат, делегат, комсомолка-вузовка – вот приметы нового времени. Конечно, домохозяек было много, но идеал, образец, мечта – был там, на работе. Женщина, как учили, могла достичь любых вершин: стать инженером, учёным, депутатом Верховного Совета (там, кстати, были специальные квоты для женщин – кажется, 30%). Про медичек с учительницами – и говорить нечего, эти шли сплошняком. Девушкам был открыт широчайший доступ к высшему образованию, и в результате по показателям образования женщины опередили мужчин…

Было множество тёток-инженерш, я видывала целые проектные институты, где прямо-таки преобладала женская рабсила. Это, кстати, специфически советская реалия: за границей женщин-инженеров очень мало. Моя мама была инженером-механиком, свекровь – инженером-химиком.

С определённым отставанием от нас, но и на Западе женщины двинулись на работу. Этому способствовало постоянное увеличение конторских рабочих мест, которые подходят женщинам.

Сегодня в белом человечестве женщины в основном работают. Молодые девушки ориентируются на карьеру, выйдя замуж и родив, стараются как-то так устроиться, чтобы работу не бросать. Но даже если и бросают и становятся домохозяйками, это общего тренда не меняет. Идеал, мечта, образец – это женщина работающая. А идеал важнее реальности. Если есть идеал – реальность подтянется. Так происходит во всех европейских странах.

Дольше всех держалась, по моим впечатлениям, Германия. Там долго жила фундаментальная немецкая идея: немецкая женщина не должна работать вне дома. Она в первую очередь мать, жена, подруга усталого бойца, в конце концов. Немецкие социал-демократы столетней давности, в отличие от русских коллег, считали, что женщина не должна идти на производство. Они боролись за то, чтобы рабочий зарабатывал достаточно, чтобы содержать жену и детей. Женщина – фабричная работница – виделась им как ненормальность, отклонение от правильного порядка вещей. А вот русские социал-демократы защищали права работниц с самого начала. Нашим социалистам фабричная работница, пролетарка, виделась самостоятельной фигурой. Они не стремились вернуть её на кухню. Напротив, они боролись за то, чтобы организовать ясли, детсады, домовые кухни, т.е. освободить её от «кухонного рабства», как это тогда называлось. У меня на работе висит плакат того времени с характерным лозунгом: «Долой кухонное рабство, даёшь новый быт!»

Важную роль тут сыграла, возможно, лично тов. Коллонтай – провозвестница нового быта, новой любви и вообще новая женщина. Одарённая публицистка, влиятельная революционерка, пылкая феминистка, она много сделала для насаждения идеала самостоятельной, независимой, работающей женщины. Есть семья – хорошо, нет – ещё лучше. «Мне любовь не свадьбой мерять, разлюбила – уплыла; мне, товарищ, в высшей мере наплевать на купола», – поэтически перелагал идеи Коллонтай Маяковский.

А в Германии даже во время II Мировой войны старались сохранить немецких женщин для дома и семьи. Альфред Шпеер, гитлеровский министр военной промышленности, в своих воспоминаниях пишет, что безуспешно пытался убедить нацистскую верхушку мобилизовать для работы в промышленности немецких женщин, а не тех, кого пригоняли на работы с оккупированных территорий: немецкие женщины хоть по-немецки понимают. Но вплоть до самого конца войны массовой работы женщин в Германии не было. Не было её и после войны. Но сегодня и этот бастион пал. Сегодня немки работают, и роль матери и домохозяйки кажется молодым женщинам убогой и устарелой.

В общем, так или иначе, белые женщины работают вне дома почти сто лет. Ну, пятьдесят уж наверняка и массово. У нас-то почти все сто. Большой срок. Массовый эксперимент. Пора подвести итоги.

Чего же они, тётеньки, достигли? И чего достигло человечество вообще, отправив своих женщин массовым порядком на работу или, правильнее сказать, допустив такое положение?

Для начала зададим простой и лежащий на поверхности вопрос: чего женщины достигли в профессиональной сфере? Ответ: НИЧЕГО.

На первый взгляд, кажется странным и возмутительным: как, то есть – ничего? Столько вокруг докторов наук, не говоря о кандидатах, начальниц департаментов, одних федеральных министров вон несколько голов. И это, по-вашему, ничего?

Да, это и есть ничего.

Ни одна женщина не стала выдающимся – без натяжки – учёным. Не женщиной-учёным, а великим учёным, и притом, женского пола. Улавливаете разницу? Нет таких. Может быть, великим философом? Писателем? Художником? Ну, таким, чтоб номер один? Нет таких. Может, политиком кто-то стал? И этого нет.

Максимум максиморум женщина становится НЕ ХУЖЕ мужчины. Не будь этой тётки, пришёл бы самый обычный, более-менее рядовой мужичонка на это место и сделал бы то же самое. А носятся с этой якобы великой тёткой не потому, что она сделала что-то особенное, а просто потому, что – надо же! – она женщина. Возьмите любую великую женщину. Вот, пожалуйста, женщина-математик Софья Ковалевская. Обычный рядовой математик, будь мужиком – никто бы и не почесался. А её помнят, у нас в кабинете математики в школе её портрет висел, потому я и запомнила её титул «женщина-математик». Титул, кстати, смешной, нелепый и даже обидный. Не математик, а именно «женщина-математик». Или та же Маргарет Тэтчер, «железная леди». Все в восторге. А будь на её месте мужчина, сделавший ровно то же самое, – ну был бы и был, и ничего особенного.

Но даже если и есть какие-то особо выдающиеся женщины, достигшие особых успехов в работе, – всё равно они исключение из исключений. (Кстати, я их не вижу – подскажите, если вспомните).

На всём, что делает женщина, лежит печать подражательности и второсортности. Правильнее, вероятно, сказать не второсортности – вторичности. Вся женская мудрость – это перепевы мудрости мужской. Женщины оказываются хорошими популяризаторами чьих-то идей, переводчицами – в широком смысле слова. Часто они оказываются хорошими переводчицами и в самом прямом смысле слова.

В работе женщины часто оказываются тем, что им предписано природой, – подругами, помощницами мужчины. Если поскрести, именно этим они и являются. Вокруг каждого крупного мужчины-профессионала – стайка помощниц-поклонниц. (Не всегда, но часто). Максимум, что они могут – распространять, популяризировать его идеи. Женщины – неплохие преподавательницы, журналистки. Преподавателей и журналистов Хайек очень правильно называл «торговцами подержанными идеями». Вот в этом женщины очень успешны.

Впрочем, не только идеями торгуют женщины вполне успешно – они вообще хорошие торговцы. Продают женщины хорошо по двум причинам. Во-первых, они инстинктивно владеют искусством обольщения, а продажа – это всегда акт обольщения. Во-вторых, они в подавляющем большинстве принадлежат к верующему, а не скептическому складу сознания. А для того, чтобы убедить покупателя купить что-нибудь ненужное, следует сначала самой пылко уверовать в то, что это ненужное – на самом деле самое нужное и при этом превыше всего сущего. Женщины в этом деле незаменимы. Тут они вполне первосортны.

Женщины-инженерши – особая песня. Я их знала много, инженером была и моя мама. Она тихо ненавидела технику, но была человеком дисциплинированным и делала что велят. Под её влиянием у меня сложилось твёрдое, нерассуждающее представление, что работа – это отврат. Ну, может, я утрирую, но, в общем, работа – это долг, тягость, а не смехи-потехи. Если мне что-то нравилось, у меня было твёрдое ощущение, что работой это занятие быть не может.

Говорят, что некоторые женщины достигают успехов в технических областях. Но поскребите и увидите, что это состояние ПРИ технике: проведение семинаров, симпозиумов, маркетинг, ну и , конечно, продажи. Моя мама-инженер занималась подготовкой материалов для аттестации станков на знак качества, организацией выставок. Ровно тем же занималась свекровь: сертификацией резиновых изделий. Мама моей знакомой, инженер аж ядерный физик, выпускница МФТИ, занимается надзором над экологическими последствиями ядерной энергетики. Так что всё это состояние ПРИ. Даже великая Ольга Дергунова, представительница Microsoft в России, чьё имя произносят как знак женских успехов в такой современной и динамично развивающейся отрасли и т.д. и т.п. , так вот эта дама, в сущности, торговка. Встреть она не Билла Гейтса, а мирового производителя колготок – её успех был бы равновелик.

В технике женщины беспомощны и уж, во всяком случае, ничего творческого создать не в силах. Помню, моя мама, когда ей нужно было наладить швейную машинку, звала на помощь своего внука-подростка. Он не изучал теории механизмов и машин, которую изучала она, инженер-механик, но как-то интуитивно соображал, как усмирить эти железки, с которыми она так навсегда и осталась на Вы.

Писательницы, журналистки – несть им числа. Когда-то дамы писали письма и дневники, есть мнение, что художественная проза, беллетристика родилась из дамских писем. Теперь дамы пишут в СМИ. Иногда это бывает занятно, но никогда по-настоящему оригинально по мысли. Если и бывает что-то оригинальное, то это исключение из исключений.

Вот такие, в самом беглом изложении, женские профессиональные успехи. Теперь самое время поговорить, чем за них заплачено.

Заплачено за эти – скромные – достижения ни много, ни мало – ВЫРОЖДЕНИЕМ БЕЛОГО ЧЕЛОВЕЧЕСТВА.

Преувеличение? Да какое уж тут преувеличение, когда налицо скорее преуменьшение. Во ВСЕХ развитых странах с преобладанием белого населения наблюдается депопуляция. Население, попросту говоря, уменьшается. Вымирает население. А если взять не всё население, включающее в себя гастарбайтеров и их потомков, а только исконное белое, то картина получится и вовсе пугающая.

Важнейшим и нагляднейшим демографическим параметром является очень простая и легко понятная цифра – количество детей, рождённых одной среднестатистической тёткой за всю её женскую жизнь. Так вот и у русских, и у немцев, и у французов эта цифра не дотягивает до двух. У американцев чуть больше двух, но, уверена, если посмотреть показатели не в целом, а по WASP, то выйдет меньше. Чтобы всего лишь заместить родителей, надо твёрдо родить парочку, ну и поработать за тех, кто не родил вообще или ребёнок погиб и т.п. Попросту говоря, надо, чтобы половина семей имела двоих детей, а вторая половина – троих.

Этого нет и близко. И в пресловутое «наше время», когда, рассказывают, сметана была гуще, а молодёжь почтительнее, этого не было. В 60-е годы среди моих подружек и друзей только в одной семье было трое детей, да и то младшие были близнецы, так уж получилось. А так – один-два.

Почему так происходит? Почему на современную женщину не слишком-то влияют экономические стимулы? Спасибо, конечно, ежели подкинут деньжат, но детей она родит всё равно столько, сколько считает нужным. Не будь стимулов, возможно, родила бы меньше, чем считает нужным, но заставить её хотеть больше детей – крайне трудно.

Дети не в кошельке, а в голове – вот в чём штука-то. Ещё при советской власти проводились такие опросы: сколько бы детей вы хотели иметь при самых благоприятных условиях. Отвечали обычно: двух. Это при идеальных условиях, которых в реальной жизни никогда не бывает: кому-то надо поменять квартиру, кому-то закончить диссертацию, кому подремонтировать дачу.

Наличие детей и их количество – это часть обобщённого представления о желанном и престижном образе жизни современной женщины и вообще современного человека. Именно это представление ведёт человека по жизни, руководит его выборами, заставляет совершать разные, иногда странные и нелепые, поступки.

В моём поколении, в 70-80-е годы, иметь детей числом больше двух считалось неприлично. Нафиг такая прорва? Ну, родила ты одного, познала, так сказать, счастье материнства, ну и ладно, хватит, займись ещё чем-нибудь. Продвинутые, те, что сейчас именуются «креативным классом», имели мало детей. Это был своего рода социальный стандарт, показатель продвинутости, причастности к высшим ценностям.

Я не хавронья, не крольчиха какая-нибудь. Я тоже научный работник (старший экономист, младший редактор), у меня развитые культурные интересы. Мне рассказывал один пожилой знакомый. Он и его жена в 70-е годы работали в престижном институте Академии Наук, каких много было возле Профсоюзной – Академической. Так вот, когда они затеяли родить второго ребёнка, знакомые пожимали плечами: зачем? Делать что ли нечего? И дело, заметьте, вовсе не в том, что это было очень трудно, невозможно прокормить и вообще «поднять». Всё это было вполне возможно и даже не слишком трудно – просто неинтересно, неохота, непрестижно.

Именно таким простым способом объясняется то, что многим кажется каким-то дивным парадоксом: разрухи, войны, голод-холод – а бабы рожают. Стало гораздо сытнее и теплее – бабы рожать перестали. А рожать они перестали, потому что их интересы сместились на другое поле.

Придумали даже термин – «демографический переход». Якобы он у нас пал на рубеж 50-60-х годов. Знаете, как часто бывает: сказали слово – и вроде объяснили, рассеяли все недоумения. Вот такую роль сыграл этот самый «демографический переход». Вроде как это что-то объективное, вроде закона природы, на что не моги покуситься, против чего не попрёшь.

А на самом деле просто произошло смещение интересов женщин с семьи на социальный успех. И то, что происходит дома, стало казаться скучным, плоским, банальным и недостойным того, чтобы на это тратить силы. Как-то попалась статья, где психолог недоумевает: когда воду надо было таскать от колонки, стирать руками и готовить на керосинке, молодые мамы не уставали так сильно и злокачественно, как теперь, когда стирает машинка-автомат, детское питание из баночки, памперсы одноразовые и т.п. Сплошные удобства, а она валится с ног. Оттого и валится, что работа эта ей скучна и докучна. Каждый это хорошо знает: то, что кажется важным и интересным – не утомляет.

Я хорошо помню это ощущение молодой мамашки: где-то там идёт большая и значительная жизнь, а я тут занимаюсь чепухой, я в стороне от настоящего и интересного. Это ещё можно потерпеть несколько месяцев, но никак нельзя считать настоящей жизнью, жизнью навсегда. Не этим самоутверждается современная женщина.

Это ведь стратегически важно: чем человек самоутверждается. Если ЭТО престижно, вынести трудности – легко. Мало того, если ЭТО престижно – трудности легки и сладки. А вот, если это не престижно, то даже умеренные затруднения кажутся невыносимой докукой. В современном мире иметь детей – не престижно. Не стыдно, но и не престижно. То есть бездетная женщина, однодетная женщина и, положим, трёхдетная уважаются на одном уровне. А если бездетная ещё и начальница какая-нибудь или свой бизнес имеет – то ей респект и уважуха несравненно выше, чем многодетной мамашке. А эта, которая вгрохала свою жизнь в сопливых, ну и дура, сама виновата. Никто ей за это спасибо не скажет. Вот так сегодня ставится вопрос – если по существу, а не политкорректно.

В «Анне Карениной» есть эпизод: Долли с детьми (их, кажется, шесть) собирается на пасху в церковь. Они все наряжены, она ими гордится и хочет, чтобы Левин увидел её во всей её «славе» – так сказано в тексте. То есть много детей – это предмет гордости, это её самоутверждение. Достижение. Других достижений тогда у неё быть не могло.

В последнее время стали возникать молодые женщины, посвящающие себя дому и детям. Есть такие. Но это весьма богатые граждане – с мамками-няньками, особняками в пригороде и прочим соответственным. Это – престижно. Но престижны тут не дети, а деньги. А вот простая тётенька мается на небольшие деньги с тремя сопливыми, с ног сбивается, копейки экономит. Престижно? Как бы не так!

Ну и, конечно, работать вне дома легче, чем дома. Конечно, работы разные бывают, это ясно, но заурядная женская конторская работа – многократно легче домашней. Сидеть за компьютером – менее ответственно и энергозатратно, чем воспитывать нескольких детей. Я иногда бываю в одной семье, где шестеро детей – от 18 до трёх лет, из этой семьи подружка моей дочери. Мама там – настоящий руководитель среднего предприятия. Купить и привезти продукты, сготовить еду, проконтролировать учёбу, всех расставить по местам и дать всем задания – ох, лучше я пойду поработаю! Главное, домашняя вахта никогда не кончается, от неё нельзя уйти в отпуск, её нельзя отложить на потом. И это работа на всю жизнь: как раз к пенсионному возрасту она выведет в люди последних детей. А там и внуки подоспеют. Ну и нафиг нужно, – рассуждает современная женщина.

Мои служащие, возвращающиеся из «декрета», все в один голос отмечают: на работе лучше. И то сказать: подружки, сплетни, какие-то происшествия, да к тому же и зарплату платят. И мужу можно сказать сурово: «Я работаю точно так же, как и ты». Знаю только одну мою сотрудницу, которая осталась сидеть дома после «декрета», да и то, у неё что-то с садом не получилось.

А поскольку люди обычно выбирают то, что более престижно и одновременно, что менее энергозатратно – совершенно понятно, что женщины выбирают карьеру, а не семью. Придумать и объяснить, почему так, – очень просто. Зачем же я училась? Ведь у меня такая ценная профессия. Как мы проживём на одну зарплату? Я тоже хочу усовершенствоваться и расти, а не сидеть в четырёх стенах. И все эти объяснения – не лишены разумности. Вполне резонные объяснения.

Но интегральный результат такой – белое население вымирает. Оно активно замещается другим, пришлым, населением – небелым. И, естественно, через несколько поколений белые станут национальными меньшинствами в когда-то своих странах. А как хорошо всё начиналось: женские права, сознательное материнство, право на выбор – ну, сами знаете.

Если женщине предоставить выбор: быть домохозяйкой и матерью большой семьи или работать вне дома – большинство сегодня выбирает второе. Потому что – легче и престижнее. И не надо вилять – что-де можно совместить одно с другим, зачем противопоставлять, можно всё успеть и суметь… Нельзя! Одного-двух детишек ещё как-то можно воспитать между делом, а трёх и больше – не выйдет. Да и не будет она, работающая и делающая карьеру, рожать троих. Нафиг они сдались!

Речь вообще идёт вот о чём. В целом, в массе, в среднем случае, на что ориентированы женщины: на семью или на работу вне дома? Там, где они в массе ориентированы на работу – начинается (и успешно продолжается) вымирание. Вот так стоит вопрос. Отдельные особи женского пола могут выбрать карьеру, политику, искусство, могут не выходить замуж или оставаться бездетными – не они делают погоду. Во все времена такие люди были. Погоду делают массовые процессы, простые, ничем не отмеченные девчонки и тётеньки. Сегодня они ориентированы на работу, карьеру, интересную жизнь. А семья-дети – это так, как уж там придётся.

Вот такая цена была заплачена белым человечеством за эмансипацию, равноправие, женское образование, сознательное материнство и прочие замечательные вещи. Как невиннейшая, засвеченная фотопластиночка привела человечество впоследствии к атомной бомбе, точно так и хорошие, правильные и вполне невинные идеи Клары Цеткин и Розы Люксембург привели к атомной бомбе другого рода, которая, к тому же, уничтожает людей без лишнего грохота и радиационного загрязнения местности – так, знаете, деликатно и незаметно.

Но это не единственное последствие эмансипации и массового женского труда вне дома. Есть и другие. О них – дальше.

Источник

Постоянный адрес статьи: http://ru-an.info/news_content.php?id=1428