August 31st, 2012

Руан, новости украины, новости мира, новости россии

Почему я не верю в холокост?

Алексей Токарь, 31 августа 2012
Операция «холокост», придуманная и осуществлённая сионистской мафией, позволила в мирное время отнять у многих стран сотни миллиардов долларов. Это самый настоящий бандитизм, неприкрытый грабёж и подлый обман миллионов людей...

 

«С кого бы ещё получить за холокост…»

 

Я перестал верить в холокост из-за того, что сочинители этого мифа считают меня идиотом, постоянно пытаясь выдать за правду несуществующие и невероятные факты. Давно обратил внимание, что во всей теории холокоста – в какую историю не ткни – везде наткнёшься на сплошные неувязки и нестыковки. Возьмите любую из известных вам холокостных легенд – и вы обнаружите, что она состоит из преувеличений, выдумок, подделок и фальсификаций: список Шиндлера, мыло из евреев, Бабий Яр, протоколы Ванзейской конференции, убийства паром, отчёты айнзатцгрупп, газовые камеры, дизельные двигатели, как орудия убийства, машины-душегубки, дневник Анны Франк, абажуры из кожи евреев, электроконвейеры убийств, «восстание» в Варшавском гетто и т.д. и т.п.

Нас в ультимативной форме заставляют поверить в гигантские по своим масштабам убийства на химических бойнях, не оставившие абсолютно никаких следов: ни газовых камер, ни их чертежей, ни фотографий, ни инструкций по их использованию, ни результатов вскрытия хотя бы одной жертвы, умерщвлённой газом, ни одного массового захоронения, ни праха, ни костей, никаких документов – ничего. Нас истерично заставляют принять на веру невероятные истории о массовых расстрелах десятков тысяч евреев, после которых не осталось ни могил, ни трупов, ни пуль, ни гильз. «Холокост» якобы доказан легионами чудом уцелевших евреев, при этом каждый в отдельности уцелевший являет собой доказательство того, что, хотя немцы, несомненно, интернировали и депортировали объявивших им войну евреев, они не уничтожали их как народ.

Если вы хоть немного вникните в холокостные дела, то обнаружите, что холокостникам в общем-то нечем подтверждать свои байки. У них в арсенале есть непонятного происхождения цифра «6 миллионов», несколько фотографий, которые никоим образом не подтверждают холокост, и, как последний аргумент, ссылки на частный еврейский ресурс – «википедию», которую многие шутники называют «жидопедией». Вам ещё могут рассказать про «протокол Ванзейской конференции», но это совсем уже не смешно, с таким же успехом можно назвать «протоколом» фантик от конфеты и ссылаться на то, что в надписях производителя зашифровано «окончательное решение».

Так как научные дискуссии и обсуждения холокоста не допускаются, а изучение материальных доказательств его существования запрещено – само собой получилось, что это явление оказалось набором мифов, не подтверждённым никакими серьёзными исследованиями.

Яркий пример одного из ключевых мифов – «трагедия Бабьего Яра», представляющая из себя лишь противоречивые и невероятные выдумки нескольких завербованных НКВД евреев, одну книгу-фэнтази, одну симфонию и несколько стихов, также написанных евреями. Смешно сказать, но за 70 лет не установлено место расстрела и не обнаружено его малейших следов.

Вся теория «холокоста» основывается лишь на противоречивых свидетельских показаниях нескольких десятков евреев и выбитых под пытками невероятных признаниях осуждённых немцев. Не существует документов подтверждающих холокост. Отсутствуют массовые захоронения жертв холокоста. Отсутствуют любые материальные доказательства и подтверждения ключевых положений холокоста.

Хотя, относительно холокоста можно лишь условно говорить о «ключевых положениях» этой легенды, потому что каждый «эксперт холокоста» развивает свою версию этого явления, по-своему трактует каждое событие и выдвигает собственные оценки количества жертв, которые относительно одного события у разных «экспертов» могут отличаться на миллионы. В результате холокост умышленно превращается в некую непостижимую абстракцию без чётких форм, а миллионные расхождения цифр даже среди сторонников версии холокоста лишний раз показывают, что научных данных об этом событии не существует.

Неопределённость и расплывчатость этой легенды превращает дискуссии о холокосте в фантасмагорию – что обсуждать, если твои оппоненты не могут внятно сформулировать ни одного основного положения предмета дискуссии? Видимо, это сделано неспроста: если предмет дискуссии не определён, откуда возьмутся убедительные возражения? Начнёшь обсуждать одну версию, а тебе сразу же скажут, что всё было не так – и подсунут другую.

Интересно, что в легенде холокоста противоречащие друг другу версии спокойно уживаются, и никто из адептов легенды этим не обеспокоен – для них главное внушить, что холокост был самым страшным и ужасным явлением во всей мировой истории, а подробности этого явления совершенно не важны. Подробности они обсуждать не любят. К чему подробности, если всё равно невозможно осознать весь ужас леденящего душу холокоста?? Сомнения начинаются сразу, как только ты честно пытаешься разобраться в нагромождении мифов холокоста и углубляешься в детали. Но деталей холокостники тщательно избегают – видимо, что-то там действительно не так:

– В Бабьем Яре расстреляли сотни тысяч людей...

– В каком месте?

– До сих пор не установлено...

– А где трупы?

– Сожгли...

– А где пепел?

– Развеяли...

– В Треблинке отравили выхлопными газами почти миллион человек...

– Где?

– В деревянном бараке, который потом уничтожили...

– А где трупы?

– Сожгли...

– А где пепел?

– Развеяли...

Детали – самое слабое место холокостных историй, а без деталей нам никак не могут объяснить логистику холокостных процессов. В мифах холокоста всё происходит как по волшебству. Элементарный пример: пропагандисты направления «холокост от пуль» заканчивают свои истории так: «и тогда евреев вывели за село в лес и там расстреляли». Вопрос не в том, что эти захоронения не найдены и не эксгумированы, вопрос в том, например, а кто и когда рыл немалую могилу и закапывал её?

Точно такие же вопросы можно задавать по другим холокостным направлениям: к кому были приписаны машины-душегубки, кто ими управлял и обслуживал? Если в Бабьем Яре якобы сожгли сто тысяч трупов, то кто, каким образом и откуда доставил такое колоссальное количество дров? Если сотни тысяч людей сжигали в крематории Аушвица, то где находился угольный (дровяной?) склад, и каким образом и кем топливо доставлялось и загружалось в печи? Если в Аушвице евреев травили порошком от насекомых, насыпая его через дырку в крыше – то, каким образом этот порошок доставлялся на крышу и как именно и кем засыпался? На крыше стоял эсесовец, вскрывал консервным ножом банку, и ссыпал её вниз? Или у него был помощник? А на крышу банки им бросали снизу или поднимали по приставной лестнице? Если по лестнице, то в сумке поднимали или в мешке?

На эту «газовую камеру» смотрят окна расположенного в 30 метрах (абсурд!) суперсовременного на то время госпиталя, значит, множество больных и персонала должны были видеть эту эсесовскую колбасню и подробно описать её – но нет ни единого описания! Хотя кто в это время находился в госпитале установить проще простого – все медицинские карточки сохранились.

Вы можете взять любой холокостный миф и потренировать на его деталях свой ум и применить к нему профессиональные знания. Например, утверждается, что в лагерях Бельзец, Собибор и Треблинка людей травили в деревянных сараях выхлопными газами от списанного танкового двигателя. Моторист может сказать, каков моторесурс работы такого двигателя, а эколог – можно ли обеспечить герметизацию в деревянном сарае, и насколько вообще токсичны выхлопы от дизельного двигателя. Экономист может прикинуть, выгодно ли при нехватке ресурсов возить людей через всю Европу к деревянному сараю и списанному двигателю или организовывать такое чудо палаческой мысли на месте. Психолог может сделать вывод – свойственно ли педантичным и продуманным немцам организовывать такие идиотские перевозки. Поэтому у думающих людей по каждой холокостной истории возникает много вопросов.

Во время войны некоторые газеты сообщали, что из евреев делают столярный клей и машинное масло – и никто этого не опроверг. Теперь непонятно: клей и машинное масло до сих пор присутствуют в официальной версии холокоста? Мыло из евреев уже «официально» опровергли, а вот абажуры из кожи евреев – нет. Следовательно, абажуры присутствуют в официальной версии?

Люди старшего поколения помнят о том, как в СССР в начале 1970-х годов по радио беспрестанно крутили песню «Бухенвальдский набат» в исполнении Муслима Магомаева. Там были такие слова: «Это жертвы ожили из пепла И восстали вновь, и восстали вновь!... Сотни тысяч заживо сожжённых Строятся, строятся в шеренги к ряду ряд. Интернациональные колонны С нами говорят, с нами говорят…» Сегодня эта песня напоминает о том, что, согласно первоначальной версии легенды о холокосте, нацисты сжигали людей живьём (собственно, поэтому легенду и назвали «холокостом» – это слово в религиозных текстах означает жертвоприношение всесожжением). Где можно узнать – тему сожжения живьём уже изъяли из канонической версии? Никаких указаний от гуру холокоста по этому поводу не было. Существует ли какое-то место в интернетах, где можно отслеживать обновление версий холокоста?

И хотя версий холокоста много, все они упорно умалчивают о масштабной эвакуации еврейского населения вглубь СССР, а ведь, согласно статистике, были эвакуированы практически все евреи с занятых немцами территорий Советского Союза и присоединённых к нему в 1939 г. Галиции, Западной Белоруссии, Прибалтики – всего около 4 млн. человек. Евреев успевали эвакуировать даже из приграничных городов – по данным агентства JTA (Жидовскоее Телеграфное Агентство) из 65 тысяч евреев Кишинёва было эвакуировано 52 тысячи!

По данным ЦСУ СССР, из учтённого по спискам на 15 сентября 1941 г. эваконаселения (кроме детей из эвакуированных детских учреждений) доля евреев была равна 24,8% (они шли на 2-м месте после составлявших основную часть рабочих на заводах русских – 52,9%). В результате эвакуации, например, еврейское население Молотовской (ныне Пермской) и Свердловской обл. выросло в 8 раз. Только в Узбекистан, Казахстан и другие среднеазиатские республики эвакуировались в начале Отечественной войны около 1,5 млн. евреев. По данным Совета по делам эвакуации на начало декабря 1941 г., евреи составляли уже 26,9% от всех эвакуированных.

Почему евреи не исследуют не знающую прецедентов в мировой истории эвакуацию и не пишут о ней диссертации? А ведь в архивах до сих пор хранятся все документы и эвакуационные карточки. Даже те 250 тысяч польских евреев (по другим данным 300 тысяч), которых немцы отпустили из оккупированной ими территории Польши, также были эвакуированы в глубь СССР – все документы об этом событии прекрасно сохранились. Почему эта тема их не интересует?

В то же время существует множество документов, опровергающих существование т.н. холокоста. Например, в Бундесархиве в Бад-Арользене (Германия) находятся десятки миллионов засекреченных учётных карточек интернированных в лагеря. А в Москве находится целёхонький архив Освенцима, также с личными делами заключённых. В этих карточках зафиксированы все перемещения и прочие данные обо всех узниках лагерей, в том числе виды выполняемых ими работ и даже размер вознаграждения. Есть там и «книги смерти», где тщательно зафиксированы причины ухода в мир иной каждого заключённого.

(Напомню, в лагерях граждане отбывали временное наказание – отсидевших срок освобождали, а если они там женились или умирали – всё это фиксировалось точно так же как в ЗАГСе, собственно архив в Бен-Арользене является архивом ЗАГС. Евреи, сидевшие в гетто, вспоминают, что если кто-то из их родственников умирал, например, в Освенциме – им по почте приходило свидетельство о смерти). Но все эти данные об узниках лагерей засекречены – в Бад-Арользене под предлогом «вторжения в частную жизнь», а в Москве без всякого предлога. Однако евреи не требует открыть эти архивы и рассказать правду о «холокосте», наоборот, именно они требуют «защитить» свою частную, видимо, совсем не холокостную жизнь во время войны.

Пропагандисты холокоста уверяют, что приказ об уничтожении евреев не сохранился. Вообще-то я допускаю, что этот самый главный документ можно было уничтожить. Однако документ, запускающий уничтожение евреев в промышленных масштабах, должен был родить сотни тысяч вторичных документов «во исполнение приказа».

Например, холокостная пропаганда утверждает, что в Бабьем Яре сожгли сто тысяч трупов. Для такой операции потребуются тысячи тонн дров, десятки единиц транспорта, тысячи литров горючего. Где документы на покупку дров? Где приказы на использование транспорта? Шли кровавые бои, немцы отступали, через 2 месяца в Киев вступили советские войска – какой герой отдал в это время приказ использовать дефицитный транспорт для сожжения трупов?

Если какие-то наивные люди думают, что немцы всё отбирали у людей, то это неправда – всё официально покупалось за рейхсмарки у гражданских лиц и предприятий. Вспомните папу Анны Франк, который продавал Вермахту препараты для зажигательных бомб и хранения крови, вспомните фильм о заготовках свиной щетины «Подвиг разведчика» с запоминающейся фразой «Терпение, и ваша щетина превратится в золото!».

Любой человек даже поверхностно знакомый с управленческой деятельностью, знает, что один приказ вышестоящих органов рождает десятки документов у нижестоящих, а уж у немецкой бюрократии и подавно каждое действие было обеспечено бумажкой. Это говорит о том, что основные утверждения мифов холокоста никак не подтверждаются вторичными данными. Хочу подтвердить этот тезис другим примером.

Существуют десятки тысяч фото концлагеря Освенцим. Например, все видели фотографии, на которых зафиксировано прибытие поездов с заключёнными в Аушвиц-1. На фото заметно отсутствие охраны и видны обрадованные аборигены лагеря в полосатой одежде, которые ищут среди новоприбывших родственников и знакомых.

Конечно же, пропагандисты холокоста подписывают такие фото что-то вроде «прибывших для сжигания в газовых камерах». Но ни на одном фото не зафиксировано прибытие в лагерь эшелонов с углём или хотя бы гор уже разгруженного угля, или хотя бы места для хранения угля, который безусловно понадобился бы для сжигания миллионов людей.

Рейд против воров и бутлегеров

Почему евреи не исследуют жизнь в гетто Черновиц, Проскурова, Кременчуга, Винницы, Жмеринки, Каменца-Подольского, Минска и десятков других городов? Не потому ли, что еврейские юденраты и раввинат сотрудничали с нацистами, а евреев терроризировали вовсе не немцы, а своя родная еврейская полиция?

Всего в Европе было создано около 1000 гетто, в которых проживало не менее миллиона евреев. В «Справочнике о лагерях, тюрьмах и гетто на оккупированной территории Украины (1941-1944)», подготовленном Государственным комитетом архивов Украины в 2000 г., упомянуты свыше 300 гетто – это значит, в Украине было 300 юденратов, в каждый из которых входило 10-15 влиятельных евреев и раввинов, и десятки, а то и сотни еврейских полицейских (в гетто Львова было 750 еврейских полицейских).

Напомню, гетто – это существовавшие на принципах еврейского самоуправления жилые зоны на подконтрольных немцам территориях, куда насильственно перемещали евреев в целях изоляции их от нееврейского населения. Органом самоуправления гетто являлся юденрат («еврейский совет»), в состав которых входили самые авторитетные в городе или местечке люди. Например, в Злочеве (Львовская область) членами юденрата стали 12 человек со степенью доктора наук. Юденрат обеспечивал хозяйственную жизнь в гетто, а за порядком там следила еврейская полиция.

Чаще всего в контексте холокоста упоминают образованное в 1940 г. Варшавское гетто, максимальная численность которого достигала около 0,5 млн. человек. Евреи работали по немецким заказам как внутри гетто, так и вне его. Верхний слой в гетто составили преуспевающие коммерсанты, контрабандисты, владельцы и совладельцы предприятий, высшие чиновники юденрата, агенты гестапо. Они устраивали пышные свадьбы, одевали своих женщин в меха и дарили им бриллианты, для них работали рестораны и ночные клубы с изысканными яствами и музыкой, для них ввозились тысячи литров водки.

«Приходили богачи, увешанные золотом и бриллиантами; там же, за столиками, уставленными яствами, под хлопки пробок от шампанского “дамы» с ярко накрашенными губами предлагали свои услуги военным спекулянтам, – так описывает кафе в центре гетто Владислав Шпильман, чья книга «Пианист» легла в основу одноимённого фильма Романа Поланского. – В колясках рикш сидели, раскинувшись, изящные господа и дамы, зимой в дорогих шерстяных костюмах, летом – во французских шелках и дорогих шляпах».

В гетто было 6 театров, рестораны, кафе, но евреи развлекались не только в общественных заведениях, но также в частных борделях и карточных клубах, возникавших чуть ли не в каждом доме...

Взяточничество и поборы в варшавском гетто достигало астрономических размеров. Члены юденрата и еврейская полиция наживали на этом баснословные барыши. Например, в гетто немцами было разрешено иметь всего 70 хлебопекарен, параллельно же существовало ещё 800 подпольных. Они использовали сырьё, провезённое в гетто контрабандой. Собственники таких подпольных хлебопекарен облагались крупной мздой своей же полицией, юденратом и гангстерами.

Многие попавшиеся контрабандисты становились агентами гестапо – сообщали о припрятанном золоте, о деятельности банд. Такими были контрабандисты Кон и Геллер, захватившие в свои руки всё транспортное дело внутри гетто и промышлявшие, кроме того, в широких масштабах контрабандой. Летом 1942 г. они оба были убиты конкурентами. Варшавское гетто было общепольским центром нелегальных валютных операций – чёрная биржа гетто определяла курс доллара по всей стране.

Лично меня больше всего поразил другой факт из жизни чёрной биржи гетто: один чудом выживший еврей вспоминал, что там торговали земельными участками в Палестине!

Крайне интересно, почему евреи называют «восстанием» произведённую немцами в апреле 1943 года зачистку утопающего в антисанитарии, разврате и коррупции Варшавского гетто? Почему они боятся говорить правду о том кто и против кого там «восставал»? Ведь рейд немцев спровоцировали вооружённые до зубов еврейские воры, рекетиры и контрабандисты, подставив тем самым под угрозу мирное население – стариков, женщин, детей.

Еврейские боевики «восстали» вовсе не против немцев, как гласит легенда, а перебили внутри гетто свою еврейскую полицию и почти весь юденрат, они убивали артистов театров, журналистов – от рук еврейских мафиози погибло 59 из 60 (!) сотрудников газеты «Жагев» (Факел). Они зверски лишили жизни одного из руководителей гетто, скульптора и видного сиониста 80-летнего Альфреда Носсига. Бандиты терроризировали население Варшавского гетто, обложив практически всех рекетирским налогом. У тех, кто отказывался платить, они похищали детей или забирали их в свои подпольные тюрьмы на ул. Мила, 2 и на территории предприятия Тебенс – и там зверски пытали…

Читать статью полностью

 

Постоянный адрес статьи: http://ru-an.info/news_content.php?id=1773
Руан, новости украины, новости мира, новости россии

Голгофа

Иван Дроздов, 31 августа 2012
В «Голгофе» автор увлекательно рассказывает нам о многих интересных деятелях Перестройки, о которых мы никаких подробностей не знали. Теперь можем узнать и составить собственное мнение и о Перестройке, и о её «архитекторах»...

 

Фрагменты из книги «Голгофа»

Скопировать книгу

Николай Васильевич Свирелин гулял во дворе своего дома, и ему вдруг сделалось дурно: голова закружилась, ноги обмякли, он стал падать. Благо, что рядом оказалась лавочка, – он на неё опустился. Запрокинул голову, смотрел на небо. В глазах рябило и слышался зуд, точно в них сыпанули песком. В голове лениво и без особой тревоги, и тем более без страха, текли мысли: «Вот так однажды хлопнешься, и – каюк». И потом, как бы возражая самому себе, думал: «Я ведь ещё не старый; в сущности, и не жил, и до пенсии далеко – целых четыре года».

Он был председателем Государственного комитета по печати – должность, равная министру, – и занимал её двадцать лет. Много хороших дел за ним числилось, но случилась перестройка, и его отставили от службы. Для демократов этот пост был особенно важным: они тотчас же посадили на него человека, близкого новому владыке. Свирелину в то время только что исполнилось пятьдесят – пенсии не предложили.

«Но что это со мной?..» К головокружению добавилась тошнота. Он закрыл глаза и расставил по сторонам руки. Тело сделалось невесомым. Казалось, он парит над землёй и летит то в одну сторону, то в другую. А то чудилось: валится на землю и вот сейчас сползёт с лавки, ударится головой.

– Николай Васильевич! Вам плохо?..

Открыл глаза. Перед ним стоит Нина Ивановна Погорелова, главный бухгалтер комитета. Она жила в этом же доме.

– Голова закружилась. Не было со мной такого.

Взяла руку, слушала пульс. Заглядывала в лицо. Оно было бледным.

– Надо бы смерить давление. У вас есть манометр?

– Кажется, нет. Впрочем, не знаю.

– Тогда пойдёмте ко мне. Вы можете идти?

Свирелин поднялся, направился к главному подъезду. Нина Ивановна шла рядом, но не решалась поддерживать его под руку. Он, хотя и нетвёрдым шагом, шёл уверено и старался держаться прямо. В лифте нажал кнопку своего этажа – третьего. И открыл дверь квартиры. Широким жестом пригласил Нину Ивановну.

Оба они живут тут давно, лет двадцать. Николай Васильевич, как только его назначили министром, сразу же получил квартиру в доме на «высоких ногах» – едва ли не самом престижном, министерском. В Москве много престижных домов: и дом наркомов на Набережной, и для самых высших партийных начальников – на улице Грановского, и цековские – на Можайском шоссе, и генеральские... Несколько домов построили и для министров. Их возводили в тихих зелёных уголках столицы, но непременно поближе к центру. Можно подумать, что власти окружали Кремль людьми благонадёжными и в случае каких-либо волнений безопасными, но такая мысль могла прийти сейчас, когда вал народного гнева, зародившийся в Приморье, на берегу Тихого океана, катится по всей России и вот-вот захлестнёт столицу или город на Неве.

Но нынешние власти тоже не дураки, особенно хитрющий воцарился в Москве – этакий вездесущий толстячок Лужков, которого называют «Кац в кепке». Он громче всех кричит о защите русских, и жизнь в столице устроил много лучшую, чем по всей России, и глупые москвичи рады-радёхоньки, и хвалят его, и дружно выбирают в мэры, и случись завтра избирать президента – посадят его на шею измученным соотечественникам, а того не ведают, что Москву-то он давно уже запродал иностранцам и домов понастроил, и дворцов-коттеджей тоже не для русских, а для китайцев разных, корейцев, кавказцев да евреев…

Любил я русский народ! Нежно и предано. А в последнее время усомнился. Каких он титанов нарождает, в какие тайны природы умеет заглянуть, а противника у себя под носом не видит! И уж России нет, и Москвы нет, и Питер под чужим сапогом, а он всё дремлет и всю мразь вселенскую вперёд себя пропускает. Ужель ему, как Илье Муромцу, тридцать три года на печи увальнем лежать! Илья Муромец не проспал страну, защитил её, а мы-то и проспать можем. Не поляки могут заполонить Москву, а людишки позлее и коварнее. А может уж и заполонили, может уж и поздно нам глаголы разводить?..

Так или примерно так думает и мой герой; и думает он об этом всегда – с болью и горечью, с тем безысходным чувством, которое лишает всех радостей жизни и даже сна.

Измерила Нина Ивановна давление и бодро заявила:

– Как у спортсмена!

Сидели они за круглым столом в гостиной, и Нина Ивановна лукаво и с какой-то юношеской озорной игривостью ловила всё время ускользающий взгляд бывшего начальника и как бы издевалась над беспомощностью некогда грозного министра, которого издатели и литераторы за крутой нрав и суровость окрестили необидным и не всем понятным словом «Бугор».

– Вы полежите на диване, а я приготовлю свежий крепкий чай.

Николай Васильевич что-то буркнул себе под нос и перебрался на диван, где был у него плед и подушка, расшитая недавно умершей супругой Ларисой Леонидовной. Лежал он на спине и почти бездумно смотрел в потолок. Мысли его обращались вокруг Нины Ивановны, этой удивительной, загадочной женщины, которую многие знали, многие любили, но приблизиться к ней боялись. Весёлая и будто бы лёгкая в общении, она могла неожиданно срезать острым и не всегда безобидным словом.

Она была дочерью приятеля Николая Васильевича, заместителя министра чёрной металлургии Ивана Погорелова. Жена у него рано умерла, и они жили вдвоём с дочерью, но с началом перестройки Погорелова с должности сняли, и он уехал в Сибирь директорствовать на большом металлургическом заводе. Это он попросил Николая Васильевича взять в комитет после окончания института его дочь Нину на должность рядового бухгалтера. Нина оказалась очень способной, предельно честной и принципиальной и скоро без всякого содействия со стороны министра выросла до заместителя главного бухгалтера, а затем стала и главным.

Квартира её помещалась на четвёртом этаже – как раз над большой министерской квартирой Николая Васильевича; и так же, как её бывший начальник, она жила одна и нигде не работала. Отец от своей огромной зарплаты присылал ей три миллиона в месяц, и она жила безбедно и даже, как говорили соседи, «интересно». Что они вкладывали в это слово, Свирелин не знал, но был убеждён, что ничего плохого с ней происходить не может.

На кухне Нина Ивановна поставила на плиту чайник, а в гостиной, где лежал на диване Николай Васильевич, она из серванта извлекла чайный прибор, дорогой, цвета индиго, изнутри отделанный золотом, – она любила всё красивое, всё самое лучшее и ещё со студенческих лет была своим человеком в квартире Свирелиных, и всегда помогала тут хозяйке накрывать стол, училась у неё кулинарному искусству.

Скажем по секрету: Нина уже в то время нравилась Свирелину, он любовался ею, но, конечно, вида не подавал, и когда она пришла в комитет, повзрослев, стала ещё лучше, председатель ловил себя на мысли, что постоянно испытывает желание видеть её, говорить с ней. Нине тогда было двадцать три, а ему сорок – разница внушительная, но, видно, так мужчину устроила природа: он в деловых отношениях с женщиной её молодость может принять за недостаток, но в отношениях сердечных... Тут для него молодость и свежесть играют только одну роль: соблазна и притяжения.

– Как мы себя чувствуем, Николай Васильевич? Отлежались немного?..

– Одно твоё присутствие... и мне стало лучше.

На службе он обращался к ней на «вы» и по имени-отчеству, но вне службы она была для него Ниной, дочкой старого товарища. Впрочем, когда она вышла замуж, он и вне службы стал называть её по имени и отчеству. Замужем Нина прожила пять лет. Муж её пил, она долго боролась с его пороком, а затем купили ему кооперативную квартиру, и они разошлись. Как-то Свирелин, и сам к тому времени увлекавшийся водочкой, сказал Нине: «Надо было бороться за мужа, отрезвить его».

– «Всё было, Николай Васильевич, и борьба была, да только он-то в этой борьбе оказался сильнее. Выходит, не любил меня, а то бы послушался», – говорила весело; видно, свобода ей нравилась, а может, человек она такой: лёгкая, беззаботная. А и то могло быть: полюбила кого-нибудь, вот и резвится.

Из своей квартиры принесла набор трав, – сама каждый год в подмосковных лесах собирает, – заварила чай: крепкий, душистый, разлила по чашечкам. Свирелин наблюдал за ней и не переставал удивляться: гибкая, стройная и на килограмм не пополневшая за эти годы. Лет семь-восемь назад с мужем-дипломатом поехала в Америку и три года работала главным бухгалтером в торговом представительстве.

Вернулась похорошевшая, посвежевшая и одевалась на зависть всем комитетским модницам; не сказать, чтобы по последней моде, – нет, скорее на манер каких-то прошлых времён, часто меняла костюмы, платья и являлась в комитет неожиданно новой, оригинальной. Как-то у него в кабинете зашёл о ней разговор. Кто-то заметил, что в Америке муж её мотался по командировкам, а в неё были влюблены все мужчины. И позволил себе нечи­стый намёк. Председатель строго его одёрнул: «Будьте муж­чиной, сударь!» И тот долго извинялся, уверял, что его не так поняли.

Вспомнил этот эпизод и подумал: «Живу с ней в одном доме, со школьной скамьи её знаю и никогда ничего плохого о ней не слышал». Женщин такого рода глубоко уважал Николай Васильевич и считал, что целомудренность, однолюбие – их главные достоинства. Он сам был человеком строгих правил и того же требовал от других, особенно от женщин. В таком мнении он укрепился, когда прочитал где-то о таком явлении, как телегония, – это когда женщина, побывавшая, например, с человеком другой расы, хотя и не понесёт от него ребёнка, но в будущем может произвести потомство с признаками той самой расы.

Пили чай, и Нина, тонкая и деликатная в отношениях с людьми, не заводила с бывшим шефом дальних разговоров, прибрала стол, сказала:

– Телефон мой знаете, в случае чего – звоните, хоть и ночью, когда угодно.

И ушла. А Николай Васильевич, провожая её цепким мужским взглядом, думал: «Какая роскошная женщина! И, кажется, одна. Трудно в это поверить, однако всегда одна». Хорошо было с Ниной, покойно, и всё-таки он был доволен, что остался один. Голова теперь не кружилась, но тошнота сохранялась. И он знал, что ему надо делать. Налил в стеклянную банку литр тёплой воды, размешал лёгкий раствор марганцовки и залпом выпил. Полежал с полчаса, а затем прочистил кишечник. Он знал, что чем-то слегка отравился; в этих случаях всегда испытывал такое состояние. По­койная жена его, Лариса, не была врачом, но каким-то чутьём угадывала хворобу и всегда лечила своим способом.

И вправду, через час ему уж было хорошо, настроение повысилось, он даже испытывал лёгкое светлое чувство радости, возбуждение, каковые обыкновенно являлись в молодости. В окнах домов и на улицах засветились огни, и звёзды едва пробивались сквозь золотистое облако городского освещения. Прямо в окно назойливо и нахально смотрелся висевший над столицей днём и ночью аэростат с огромным портретом Ельцина и со словами: «Выберем себе умного президента». Свирелин покачал головой: «Ну-ну, выбирайте. Вы, конечно, заведёте в Кремль это чудовище».

«Вы» – это народ, с которым Свирелин вёл постоянный молчаливый диалог. К народу у него были серьёзные претензии. Он еще не забыл, когда слово это вздымало в душе рой высоких устремлений, было свято и исполнено поклонения. Теперь же при слове «народ» он морщился как от зубной боли; считал себя обманутым и оскорблённым: он верил в народ всем сердцем, а этот же самый народ позволил кучке негодяев взять власть и превратить себя в стадо баранов.

Он теперь так же относился к народу, как муж к жене, переметнувшейся к другому. Винил и писателей, на чьих книгах воспитывался, и всех великих мужей, призывавших любить простых людей, гордиться принадлежностью к русскому племени. Суворов, сказавший у стен поверженного Измаила: «Я русский! Какой восторг!», казался ему чудаком и позёром. Как бы споря с ним, Свирелин ворчал: «Вот он, твой русский народ! Нам дали по шапке, а он и ухом не повёл». Вспомнил библейскую притчу о старушке, подбросившей хворосту в костёр, на котором сжигали праведника.

Почувствовав себя вполне здоровым, перебрался с дивана в кресло и включил телевизор. Смотрел он все программы подряд, гнал то каналы с последнего на первый, а то наоборот – с первого на последний. Терпеть не мог художественные фильмы и воротил нос от передач, где сидели молодцы, похожие на кавказцев, но не кавказцы, а имевшие свой особенный говор, где вместо «июня» вам скажут «юня» или проглотят букву «р» и затем вытолкнут её с каким-то неприятным треском. Обыкновенно он искал спортивные передачи, любил футбол, хоккей, но больше всего – художественную гимнастику или соревнования по фигурному катанию на льду.

Сейчас, как на грех, ничего интересного не было, и он вспомнил, что давно не курил, а вместе с пачкой сигарет достал из серванта бутылочку водки и серебряную рюмочку, которую по причине малости называл напёрстком. Выпил один напёрсток и потом второй... Поставил бутылку в сервант, в дальний угол, а не в холодильник, где она обыкновенно стояла. Подумал: «Хорошо хоть, что её там не было, когда приходила Нина».

Водка, проливаясь по пищеводу, горячей живительной волной ударяла в голову. Мысли текли резво, и как-то веселее становилось всё вокруг, съёживались, уползали в тёмные углы тревоги, радужно высвечивались надежды, и, словно перистые облака на небе, выплывали откуда-то мечты и всякие смелые планы. Игривым жеребёнком выскочила мысль: «А почему бы ей и не стать моей женой?» Это он о Нине. Мысль такая не однажды заходила в голову, но в последнее время, когда он лишился всех источников дохода, а к тому же стал всё больше пить, всякие надежды его оставили.

Вот и теперь – дума-то явилась, но тут же он её точно холодной водой окатил: за квартиру нечем платить, в магазин не с чем идти, а он – о женитьбе. Да ещё на ком? На Нине! И мечта отступила. В голове хоть ещё и оставались маленькие радости, но что это такое, отчего они и зачем – он не знал. В тот вечер он выпил ещё четыре напёрстка и испугался: водка-то самодельная, грязная, – её армяне в подвале соседнего дома делают! Посмотрел на свет бутылку, взболтнул раз-другой – вроде бы светлая. А что из нечистого спирта, так и вся она теперь... из нефти. Не так противна, как керосин, – и ладно.

В шумящей, словно газовый котёл, голове поползли сомнения, вспучились вопросы: зачем пьёшь? А если пить, найди хорошую водку, пойди в Елисеевский гастроном. Но тут же вспомнился Соколов – поставщик двора его величества Брежнева, миллионы рублей, найденные у него в сейфе, и как скоренько его расстрелял Андропов... Новый Владыка боялся, как бы и его не обмазал, ведь и сам, конечно, в том магазине пасся...

«Ах, будь они все прокляты!.. Травят народ умышленно, чтобы через двадцать-тридцать лет русских совсем мало осталось, а затем и вовсе, как ассуров, извести под корень. Да, так нужно им... банкирам из-за океана и ему – Боруху Клинтону, сексуальному маньяку, дружку Боруха нашего – вон того, чей портрет на аэростате фонарями высвечен... Русские им мешают! А он тоже русский, и теперь уж... тоже народ. А значит, и его вали туда же – в братскую могилу…

Скопировать книгу

Источник

 

Иван Владимирович Дроздов

Приобрести все изданные книги И.В. Дроздова можно, сделав запрос по адресу:

194156, г. Санкт-Петербург, а/я 73. Дроздовой Люции Павловне.

 

Постоянный адрес статьи: http://ru-an.info/news_content.php?id=1772